«РУССКИЙ СЕВЕР» | ДЕКАБРЬ 2017

«ТАКАЯ ОГРОМНАЯ НЕИЗВЕДАННАЯ ЗЕМЛЯ»

Информационное обозрение. Выпуск 48

Эфир 27 декабря 2017 г

 

В невской куртине Петропавловской крепости открыта выставка «Образы Севера». Это третья выставка проекта «Освоение Севера. Тысяча лет успеха». И эта выставка завершает первый год проекта «Три столицы: северное измерение». Об открытии мы рассказывали в прошлом выпуске, а сегодня, прежде чем перейти к небольшой радиэкскурсии, нам бы хотелось намного поговорить о том, какие именно образы севера сложились в представлении жителей России и иностранцев.

Рассказывает куратор выставки – ученый секретарь Музея истории Санкт-Петербурга Ирина Александровна Карпенко:

«Для жителей Московского государства, а потом и Российской империи, конечно, было представление, что такое север. Это представление было свое собственное, отличавшееся от представления иностранных путешественников. Те, кто жил, скажем, на территории Москвы или Ярославля, или Костромы в средневековье или в XVII веке, совершенно не считали, что они живут где-то на севере. Т.е. если для иностранных путешественников Москва была столицей непонятного огромного северного холодного государства, где все время лежит снег и по улицам бродят медведи, то для жителей средней полосы это совершенно не считалось севером. Север находился где-то очень далеко и делился, если можно так сказать, на три пространства. Это действительно далекое для москвичей, костромичей, суздальцев направление Сибири. Такая огромная неизведанная земля, которая находится где-то очень далеко, неосвоенный край, где живут люди, не говорящие на нашем языке, у которых какие-то свои своеобразные верования, обряды, обычаи. Но эта земля очень богатая, и эта земля неизведанная.

Другое направление – это старые русские города, который находились действительно значительно севернее от Москвы, а потом точно так же они воспринимались и петербуржцами. Это то, что называем мы сейчас Русским Севером. Это Архангельск, это Вологда, это Онега, Тотьма, Кемь, Пермь. Это те территории, на которых очень давно существовали русские города, территории, которые успешно развивались, которые успешно торговали и с другими государствами, но это было то, что называлось северной территорией Российского государства, в обиходе – Русский Север. То, что входило в Новгородские земли, но значительно севернее самого Новгорода. Но Новгород тоже не считался таким уж крайним севером.

А что касается других пространств, то были представления русского человека о каких-то неизведанных северных землях, как о том месте, где живут те, кого называли самоедами. Это такая совсем экзотика. Где-то там, на побережье Белого холодного моря, живут какие-то непонятные племена, которые ездят на оленях.

Это третье направление, которое существовало в представление русского человека, потому что есть всем известные воспоминания о путешествии по Московскому государству Адама Олеария, и вот он как раз очень подробно описывает свой путь до Москвы и все, что он видит в Москве, описывает наши обычаи, конечно, он описывает русскую зиму и рассказывает о том, как здесь холодно, нередки обморожения, когда ты зимой выйдешь на улицу, а также он рассказывает очень интересную историю, как к Московскому царю приехали самоеды и показывали северного оленя при дворе. Это тоже было очень интересно и завлекательно для иностранных путешественников. И из этого текста понятно, что эта северная экзотика даже в представлении людей XVII столетия существовала. Это не имеет отношения к Скандинавии непосредственно. Это, видимо, такой собирательный образ разных северных племен, которые живут где-то на побережье Баренцева моря, Белого моря.

Если говорить о взглядах правителей Российского государства, то всем известна история, которая связана с правлением Анны Иоанновны, когда зимой на Неве строился Ледяной дом во время свадьбы ее шута. Там же ко всему этому было приурочено особое событие. Для нее был устроен парад народностей Российской империи. Т.е. матушка-царица хотела посмотреть, кем она, собственно говоря, правит. В том числе там представляли себя те народности северные, которые входили в состав Российской империи на тот момент. Вот эта попытка осознать, что же из себя представляет Российская империя, кто здесь живет, долго происходила.

Как ни странно, это нашло отражение в разного вида искусствах. Например, на Императорском фарфоровом заводе уже в конце XVIII века появились первые статуэтки, которые изображали разные северные народности. Мы сейчас уже привыкли к тому, как эти народности выглядят. Но к этому постепенно, в течение двухсот лет жителей Российского государства приучали разные издания, разные рисунки, которые постоянно выходили на материалах различных этнографических экспедиций. В XVIII столетии были организованы экспедиции от Академии наук на север, в разные северные города, когда ученые ехали изучать земли с экономической точки зрения, для того, чтобы картографировать эти северные земли. Но в том числе они и рисовали жителей этих северных земель, рисовали их жилища, тех животных, которые живут рядом с этими стоянками. Откуда, собственно, все и узнали, как он выглядит, этот северный олень. Постепенно север был освоен русским человеком. Уже можно было понять, как выглядят, чем отличаются разные народности. А в конце XIX века даже специальные учебные пособия создавались для гимназий. Существовали разные карты, разные специальные такие пазлы, когда вы должны были понять, из чего состоит эта огромная Российская империя и кто там живет. И дети, учась в школе, должны были по картинке узнавать, где тут русский человек, где житель петербургской губернии, где житель Кавказа, а где тот самый самоед, как он выглядит.

Не секрет, что в Петербурге в качестве сувенира или в качестве эмблемы используют изображение белого медведя. И я задалась вопросом: откуда пошла эта традиция? А оказалось, что это было связано с экспедицией Вильяма Баренца, который и открыл Баренцево море, в честь кого оно так и названо. И вот на Новой Земле эта экспедиция столкнулась с белым медведем, который был прекрасно известен новгородцам, а вот для европейцев это было новое столкновение. И вот очень интересно посмотреть на то, как изображали этих фантастических белых медведей европейцы. Это даже частично отразилось в геральдике. Потому что в геральдике кроме бурого медведя существует и другой – его в просторечии можно назвать белым, потому что он для нас белый, а для геральдистов он серебряный медведь».

К европейским образам севера мы обратимся в следующем выпуске.

Аудио, фото – Екатерина Степанова.

«ЗАСНЕЖЕННОЕ ГОСУДАРСТВО»

Информационное обозрение «Русский Север». Выпуск 47

 

Эфир 20 декабря 2017 г.

15 декабря в невской куртине Петропавловской крепости состоялось открытие третьей выставки северного проекта. Она называется «Образы Севера». С приветственным словом к собравшимся гостям обратился заместитель директора Музея истории Санкт-Петербурга по науке и развитию Сергей Эдуардович Калюжин:

«Мы отдаем дань тому, что наш город, да и вся наша Российская империя формировалась как северное государство. И вы можете посмотреть те фондовые вещи, которые мы вам показываем, это как раз зарисовки западных художников, которые путешествовали в России и писали нашу страну как северную, заснеженную. И если вспомнить тот период, то мы и в образе формировались как холодное, заснеженное государство.

Проект это был инициирован не музеем. Мы работали совместно по заданию, по поручению «НорНикеля», за что мы очень благодарны нашим партнерам. Мы провели вместе круглый стол в рамках Международного культурного форума, посвященного северным музейным коллекциям. И мы благодарны «НорНикелю» за то, что он объединяет нас музейщиков вокруг этой темы – Русского Севера, севера, который подарил нам нашу северную столицу, и наше северное государство».

Выставка «Образы Севера» завершает первую часть проекта «Освоение Севера. Тысяча лет успеха» — «Три столицы. Северное измерение». Для всех организаторов этот год был достаточно напряженным, и, в каком-то смысле, они были первопроходцами, потому что подобных проектов еще не было. Мы попросили поделиться своими впечатлениями и от работы, и от результатов это работы над проектом Занду Буслову, главного менеджера департамента общественных связей компании «НорНикель», которая целый год незаметно для окружающих трудилась над тем, чтобы эта идея успешно осуществилась:

«Когда я услышала об этом проекте, конечно, он меня заинтересовал, но раскрываться он для меня стал, и влюбляться я в него стала с каждой новой выставкой. Потому что это оказалась бесконечная кладезь того, что мы можем узнать о Севере, причем с совершенно разных сторон, с совершенно разных исторических моментов. Начиная прямо с первой выставки, новгородской. Мне раньше на самом деле не очень была интересна археология, но тут такая потрясающая выставка, такие интересные экспонаты, что я пересмотрела свой взгляд на раскопки, археологию, Новгород и все прочее.

Когда мы открывали в Москве выставку о картах, это опять оказался новый мир, и новый взгляд на карты как на произведение искусства, опять же историческая составляющая, и опять сквозь призму Севера это были новые открытия, и я снова очаровывалась нашим проектом, нашими выставками.

И еще чем мне нравится этот проект – он органично обрастает какими-то связями, и мы находим уже живой отклик от всего музейного сообщества и просто от людей, которые интересуются историей. Мне очень радостно всегда слышать неожиданные отзывы от людей, которые говорят «мы побывали на вашей выставке в Новгороде», «мы побывали на вашей выставке в Москве». И я надеюсь, что открывшаяся выставка в Петербурге будет пользоваться популярностью не меньшей, чем предыдущие выставки. И в следующие годы мы тоже полны амбициозных планов рассказать всем, показать всем, что такое настоящий Север.

Что сложного?.. Сложность состоит в том, что хочется рассказать сразу и обо всем. И когда начинаешь говорить, люди иногда пугаются. Потому что проект и правда сложный. Сложный в смысле сложносоставной. Но он легкий по восприятию, потому что у нас еще есть замечательные партнеры — «Арт Волхонка», которые помогают нам готовить настоящую северную энциклопедию, и это не каталог в классическом смысле слова, а это как раз именно истории. Истории, которые проработаны с научной точки зрения, разумеется, но в то же время они живые, интересные. Потому что все мы любим истории. Все мы любим все сквозь призму себя пропускать. Так что сложность была только в том, чтобы объяснить сразу все и заразить этой любовью. Но как только человек соприкасается с этой темой, любой человек – сотрудники нашей компании, человек, пришедший на выставку, журналисты – то здорово увидеть этот блеск в глазах, этот огонек, который зажигается и дальше прямо в такое пламя произрастает.

Мы, конечно же, рассказываем коллегам о предстоящих выставках, и приглашаем тех, кто либо в командировке находится, либо просто может посмотреть. Плюс мы стараемся все это визуализировать, даже если человек не побывал, но создать ему некий эффект присутствия. У нас в планах открытие сайта проекта, у нас потихоньку начинают работу официальные аккаунты проекта в различных соцсетях – мы об этом скажем дополнительно, презентуем все это. Ну вот мы стараемся как-то и среди своих сотрудников это продвигать.

В будущем году предстоят еще три выставки. Помимо этих выставок у нас будут еще и другие события – это и круглые столы, и конференции, и детская программа. Пока мы не будем это широко анонсировать, но мы обо всем обязательно еще расскажем подробно и наглядно».

В наших ближайших выпусках мы подробно расскажем, какие же образы Севера представлены на выставке в Петропавловской крепости.

Аудио, фото – Екатерина Степанова.

«ЧТОБЫ БЫЛИ РОССИЙСКИЕ УЧЕНЫЕ»

Информационное обозрение «Русский Север». Выпуск 46

Эфир 13 декабря

Продолжаем беседу с главным хранителем Музея антропологии и этнографии РАН (Кунсткамера) к.ф.н. Натальей Павловной Копаневой. Для тематической части каталога выставки «Карты земель Российского Севера: реальность и мифы» Наталья Павловна написала статью «»Колумбы росские…». Географическое изучение России в эпоху М.В. Ломоносова». О Ломносове, о его личности, его наследии мы и ведем рассказ.

«Да, мы говорили, что Ломоносов был человеком государственного ума. Например, та же химия. Он профессор химии. Ему поручают придумывать фейерверки и т.д. Это обязанность вменялась в Академии наук. А он – профессор химии. И он часто писал, что он не хочет переводить Штелина (Якоб Штелин – мастер фейерверков при русском императорском дворе – прим. ред.), почему он должен с немецкого на русский Штелина переводить. Он же профессор химии.

Ну вот, он занимается химическими исследованиями. Нет лаборатории. Где заниматься? Негде. И энергия Ломоносова только – он добивается того, чтобы лаборатория была. Я даже себе представляю, как он это делал. Не только выписывал кирпичи (а по документам мы видим, что он пишет руководителю академической канцелярии Иоганну Шумахеру, с которым он боролся все время, и он ему пишет бумагу за бумагой, что надо это и это, и проект, в конце концов, разработан, и строится эта химическая лаборатория), так я думаю, что он там и кирпичи, наверняка, клал сам. Но! Как он проектирует эту лабораторию? Он что, только для себя сделал там печки, еще что-то для опытов? Нет. Он сделал там еще комнату для студентов. Обучать надо. Потому что основной конфликт какой был? С бюрократами, конечно, независимо какой они национальности. Обвинять Ломоносова, что он с немцами боролся, это вообще значит не знать ситуации, которая была в Академии наук и у Ломоносова. У него жена немка была! Друзья были немцы! Его именно бюрократия возмущала. Это ведь и до сегодняшнего дня так, когда чиновник выше ценится, выше по значению, чем ученый. Это у нас и сейчас так, и тогда так было. Вот это просто выводило из себя Ломоносова, конечно, и он с этим боролся. Но была и вторая причина его конфликтов в Академии наук. В контрактах, которые заключались Академией наук – а это еще Петром разработано было – в контрактах, которые заключались с иностранными профессорами для их работы в Петербургской Академии наук, обязательно был пункт обучения российских учеников. Не все это делали. Естественно, Ломоносов настаивал на том, чтобы контракт выполнялся и чтобы русских учеников учили, чтобы были российские ученые. И вот он в своей химической лаборатории спроектировал комнатку для учеников. И там стояла грифельная доска, стол, реторты все эти для обучения учеников. Вот, пожалуйста. Мог бы взять и построить себе лабораторию для своих собственных исследований. И вот бы там изобретал, как сделать смальты разных цветов, опыты свои ставил. Нет, он сделал, чтобы обязательно обучать учеников. Это государственный подход.

 

Особая тема, конечно, это научная терминология, как она складывалась в русском языке. Потому что в естественных науках она в Европе на латинском языке, потому что латынь была языком науки. А вот как на русский перевести? Вот это было сложно, конечно. И поскольку Ломоносов писал свои работы на русском языке, ему приходилось изобретать. Например, он ввел термин «экономическая география».

Мы говорили об архиве, но не только об архиве, но и об опубликованных работах. Вот, например, в рукописи, часть которой есть на выставке в Москве в РГБ, там есть несколько частей этой рукописи, где он вначале рассказывает об истории, как ходили по северным морям, включая и российских мореплавателей, потому что он сам все это знал. Мы представляем себе, да, что он с отцом по Белому морю ходил, для него это все не книжные знания, это его знания, через себя пропущенные. Потом он в этой рукописи чисто практические рекомендации дает, как организовать экспедицию. И, в частности, он пишет о льдах. Какие бывают льды, как их надо преодолеть, как это делают на Севере рыбаки со своими судами. Он написал отдельную работу о льдах. Он послал ее в Шведскую Академию наук, и она была опубликована в Швеции на шведском языке, потом она была переведена на немецкий язык и была опубликована в Германии. И только через восемьдесят с лишним лет она была опубликована на русском языке. Но мы не знаем точно, на каком языке он ее изначально написал. Может быть, он ее на латинском языке написал. Это же научный труд. И он ее написал как ученый, избранный в Шведскую Академию, и послал туда. Статья эта была обнаружена через восемьдесят лет в немецкой литературе историком русского флота Соколовым и, поскольку не было обнаружено рукописи Ломоносова, так то, что мы читаем на русском языке, это перевод с немецкого. Вот один пример. Другой пример. Физико-химические рукописи. Они лежали в архиве Конференции академической. И вот идет подготовка к очередному юбилею Михаила Васильевича Ломоносова, и химиком Борисом Меньшуткиным были обнаружены эти рукописи. Они не публиковались. Они не переведены. И он начинает их публиковать. Это начало XX века. Вот такая судьба. Я не знаю, какие причины можно найти для того, чтобы это объяснить. У меня нет объяснений пока.

 

А Географический департамент продолжал существовать. И периодически – периодически – карты переиздавались. И то, что переиздавалось, туда обязательно вносились изменения, и, прежде всего, изменения, связанные с русскими открытиями. Экспедиции, которые идут, потом пошли кругосветные морские плавания, и все это вносилось. Очень важно отметить, что Ломоносов не был таким, кто говорил о том, что нам нужны только российские карты. Он и про европейские карты говорил, что все их надо сосредоточить здесь и сравнивать систему построения карт. В своих инструкциях он об этом тоже писал. Вот это вот внимание к источнику, который нужно изучить – как он говорил «к тому, что сделано не нами» – для сравнения, для того, чтобы создать если и не идеальный собственный продукт, но близкий к тому. И я думаю, что это очень хорошо видно на выставке в РГБ, как менялись карты. Они не были просто переизданиями. Каждая карта уже несла что-то новое, новое открытие».

О Ломоносове, как и о Пушкине, можно говорить бесконечно. Но наши выпуски посвящены Северу, поэтому мы старались касаться именно этой темы в наследии гения российской науки. Теперь же мы переходим к третьей части проекта горно-металлургической компании «НорНикель» «Освоение Севера. Тысяча лет успеха», к выставке «Образы Севера» в Музее истории Санкт-Петербурга. Но это будет уже в нашем следующем выпуске.

Аудио, фото – Екатерина Степанова.

 

«ЛОМОНОСОВ БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ ГОСУДАРСТВЕННОГО УМА»

Информационное обозрение. Выпуск 45

Эфир 6 декабря 2017 г.


Продолжаем рассказ о Михаиле Васильевиче Ломоносове, его личности, его вкладе в российскую науку и, в частности, его деятельности в качестве главы Географического департамента Академии наук. Об этом мы беседуем Натальей Павловной Копаневой, главным хранителем Музея антропологии и этнографии РАН (Кунсткамера).

«Есть разные оценки работы и вклада Ломоносова в разные отрасли науки. И эта оценка бывает очень часто политизирована. То у нас Ломоносов поднимается на какую-то невообразимую высоту, то мы говорим, что он вообще ничего не сделал, и что это все открыли до него. Но что мы должны иметь в виду и чего не должны забывать, это что Ломоносов был человеком государственного ума. Что я имею в виду. Я имею в виду, что чем бы ни занимался Ломоносов, он на все смотрел с точки зрения интересов государства Российского. И в этом отношении он, пожалуй, в нашей области, в науке, ближе всех к Петру I. Вот как Петр считал, что то, что он делает, важно для государства, так и Ломоносов. Конечно, наверно и Ломоносов совершал ошибки. И, возможно, например, в написании истории и в желании не упоминать какие-то факты в истории Российского государства, потому что они плохо влияют на мнение о России среди европейского люда и т.д., наверно, с точки зрения исторической науки это неверно. Но Ломоносов имел свою позицию и со своей горячностью и энергией свою правоту отстаивал.

Ломоносов был эмоциональным, энергичным человеком. Это понятно. Мы знаем его риторику. Он знал, как построить публичную речь для того, чтобы убедить своего слушателя. Мы знаем его стихотворные произведения. А вот если бы слушатель взял и почитал его публичные речи, например, «Слово о Петре»! Это прозаическое произведение. Но какая сила слова! Какая энергия! Вы знаете, есть такие произведения, которые ты читаешь – и ты их воспринимаешь, как будто ты сам их произносишь, через себя. А там вы слышите Ломоносова. Не себя. Вы слышите его голос. Может, я придумываю, конечно. Но это надо попробовать и просто почитать самого Ломоносова. И его голос слышится не только в каких-то торжественных речах по случаю публичных заседаний Академии наук, но и, например, когда он писал то, что мы сейчас называем служебными бумагами – репорты, записки разные – как он боролся с засильем бюрократии в Академии наук, с канцелярщиной этой. Он пишет эмоционально! Понимаете, доставляет огромное удовольствие чтение служебной записки! Вот я работаю, я получаю служебные записки, для меня тяжелый труд это читать, этот канцелярский язык. А там – нет. Это действительно доставляет удовольствие и это убеждает. И первое впечатление от этого чтения: «да! он прав! это действительно так!» И только потом можно подумать, что нет, вот здесь, может быть, погорячился, конечно, Михаил Васильевич в оценке того или иного человека. Но первое впечатление, сильное такое, это его энергия, это его эмоция, даже в канцелярских бумагах она осталась. Вот это нам осталось, и это надо читать. Например, слова, которые он произносил, это же рассчитано на произнесение, и если мы читаем его про себя, это одно, а если мы попробуем вслух это прочитать? А если мы послушаем, например, как читает Ломоносова Андрей Решетин? И будет совсем другой Ломоносов. И это будет не забытый какой-то, который мы вообще не понимаем, язык XVIII века, где мы не понимаем, какие должны быть интонации, а каждый звук, каждый слог будет понятен и современному человеку. Д, от XVIII века так много прошло времени, мы уже в XXI, а мы так мало изменились. Так мало изменений с нами, с внутренним миром человека произошло. И это зависит, конечно, от прочтения, от того, как мы это начинаем понимать.

Конечно, эта позиция Михаила Васильевича Ломоносова в Академии, и когда мы слушаем, что она была такой-то, и палкой он там грозился… Да они все такие были. Это немецкие университеты. А вот если мы, например, почитаем, как проходило обсуждение диссертации Миллера «О происхождении народа Российского»! А как Герард Фридрих Миллер стучал палкой по столу! И это не то, что какая-то распущенность характера, несдержанность, нет. В конце XIX века Михаилом Ивановичем Сухомлиновым были опубликованы десять томов «Материалов по истории Императорской Академии наук». Там есть протоколы. И вот просто их почитать, как они общались друг с другом, какие они друг на друга писали жалобы, до рукоприкладства дело доходило. Т.е. это не свойство характера одного Михаила Васильевича Ломоносова. Не важно, что Ломоносов с севера, а он прошел, между прочим, немецкую школу университетскую, или это приехавшие к нам очень молодыми и академиками ставшие всемирно известными. Леонард Эйлер, например. Ломоносов учился в Германии, он привез оттуда другие традиции, которые здесь тоже каким-то образом поддерживались.

Надо сказать, что очень много сказок каких-то вокруг имени Михаила Васильевича Ломоносова. А с другой стороны, я думаю, это такая величина, что просто невозможно, чтобы такой человек был без сказок и легенд. Тем более, что фактически у нас нет документов о нем. Целого ряда документов и вещей нет, домов не сохранилось, архив разрозненный. Есть замечательная книга «Судьба библиотеки и архива М.В.Ломоносова», там вообще детективные истории, связанные с бумагами Ломоносова. Поэтому чего-то мы не знаем, у нас есть целые провалы.

Мы знаем, что Ломоносов жил в своей усадьбе, и архив его был там, и библиотека его там была. И известно из информации от Иоганна Тауберта, который тоже был вместе с Ломоносовым советником академической канцелярии, что после смерти Ломоносова бумаги вывезли все в дом Григория Орлова. И дальнейшая судьба их неизвестна. Не сам, конечно, Орлов вывез, а по повелению Екатерины. Известно, что Екатерина была незадолго до смерти Ломоносова у него в доме. Бумаги, которые отложились в связи с деятельностью Ломоносова в Академии наук, они все есть. А вот личный архив — нет. Хотелось бы почитать какие-то письма его. Например, мы знаем его переписку с Иваном Ивановичем Шуваловым. Интереснейшая! Есть такое мнение обывательское, что Ломоносов писал оды, и это вроде «пресмыкательство» такое. Но это жанр был такой! И вот если мы почитаем, как пишет Ломоносов всесильному Шувалову, когда Шувалов свел у себя в доме Сумарокова и Ломоносова, а между ними уже были враждебные отношения. Как Ломоносов отреагировал на это? Он просто письмо с отповедью Шувалову написал за то, что он так поступил!»

В передаче Наталья Павловна упомянула об Андрее Решетине. Андрей Решетин – музыкант, исследователь музыки барокко, художественный руководитель ансамбля «Солисты Екатерины Великой», создатель и руководитель международного фестиваля Earlymusic, частый гость прямых эфиров радио «Град Петров», автор цикла программ «Забытая музыка при дворах Российских императоров XVIII века». В этом цикле звучит не только музыка, но и поэзия XVIII века в аутентичной фонетике, чтобы передать особенности звучания этих стихотворений 200 лет назад.

Что же касается «Похвального слова Петру Великому» М.В. Ломоносова, о котором также упоминала Наталья Павловна, то текст с комментариями можно найти на сайте электронной библиотеки Пушкинского Дома.

В нашем следующем выпуске мы продолжим беседу о Ломоносове с Натальей Павловной Копаневой, главным хранителем Кунсткамеры и одним из автором каталога выставки «Карты земель Российского Севера: реальность и мифы». Серия таких каталогов станет книжным воплощением проекта российской компании «НорНикель» — «Освоение Севера. Тысяча лет успеха».

Аудио, фото — Екатерина Степанова.